Архив форума

Что бы ни происходило с экономикой в РФ ничего хорошего не создали и потому ждать не приходится.
Читал статью об иммиграции - 450 тыс уехало из страны 2004-2008. 8% ученые. Въезжает всякий сброд, простите мне мой французский.
http://www.novayagazeta.ru/data/2008/color46/00.html
В это м смысле мы - Европа, где тоже с горечью узнаем о проблемах иммиграции (см серию монографий Европа:Старый вет - новые времена).

Процитировано сообщение: Плужников Сергей от 30.09.2008 :: 01:53:13:

Оптимисты
Президент и правительство утвердили прогноз развития российской экономики на 2009 г. Экономисты рекомендуют снять розовые очки
Евгения Письменная
Алена Чечель
Ведомости
18.12.2008, №240 (2262)
Вчера президент Дмитрий Медведев собрал на совещании по экономическим вопросам премьера Владимира Путина, руководителя администрации президента Сергея Нарышкина, первого вице-премьера Игоря Шувалова, вице-премьера Алексея Кудрина, помощника президента Аркадия Дворковича, министра экономразвития Эльвиру Набиуллину, председателя ЦБ Сергея Игнатьева и его первого зама Алексея Улюкаева. Одобрен новый прогноз развития экономики на 2009 г.
Набиуллина объяснила, что уточнение прогноза связано с изменением прогноза развития мировой экономики, цен на нефть и предварительными итогами развития экономики за 11 месяцев. Минэкономразвития предложило три сценария: два инерционных (среднегодовая цена нефти $50 и $60 за баррель), третий базовый — цена нефти $50, но учтены меры правительства по поддержке экономики. Не представлен худший сценарий — нефть $32 за баррель.
Выбран самый оптимистичный прогноз, говорит чиновник, участвующий в разработке сценариев: 9 трлн руб. поддержки должны выровнять макроэкономический фон в стране даже при негативных обстоятельствах.
По базовому сценарию рост ВВП составит 2,4%, рост цен — 10-12%, промпроизводство снизится на 3%, инвестиции вырастут на 1,4%, рост реальных доходов населения — 2,5%. «Мы рассчитываем, что уровень доходов удастся удержать на этом уровне прежде всего за счет выплат в бюджетной сфере и повышения пенсий», — объясняет Дворкович.
Курс рубля составит 30,8-31,8 руб./$ при курсе доллара к евро в интервале 1,25-1,3, обещает Набиуллина, но если курс доллара к евро будет ниже, то рубль может быть и дороже. Дворкович согласен с Набиуллиной: «В прогнозе заложен курс доллара к евро 1,25, если ситуация не изменится и доллар будет держаться на нынешнем уровне, 1,44, то курс рубля будет выше».
Прогноз Минэкономразвития крайне оптимистичен — следующий год должен быть гораздо хуже, говорит экономист Альфа-банка Наталия Орлова: ВВП сократится на 3%, главный удар придется на доходы населения, рост которых прекратится. Отчасти сокращение реальных доходов населения уравновесит их прежний опережающий рост: за 2000-2007 гг. — на 200% (ВВП за то же время вырос на 70%). Но сокращать привычные расходы всегда болезненно, заключает Орлова.
Реальные доходы населения упадут на 10-15%, полагает партнер ФБК Игорь Николаев, ВВП будет сокращаться и в 2009, и в 2010 г. В следующем году экономику ждет падение на 4%, в худшем случае — на все 15%. Основной причиной сокращения ВВП станет спад в промышленности как минимум на 5%, причем спад в обрабатывающих производствах будет больше — 6%. Ноябрьский обвал промпроизводства был не последним, в декабре оно сократится на 10%, завышенных ожиданий на 2009 г. быть не должно. Восстановление экономики начнется только в 2012-2013 гг., уверен Николаев.
Еще корректировать прогноз в ближайшее время вряд ли придется, полагает Дворкович. Если ситуация будет развиваться хуже, чем заложено в сценарии, придется усиливать антикризисные меры, принимаемые правительством, успокаивает он.
Источник: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2008/12/18/174294
 

Александр,
Вы там в своих раскопках часом не находили рецепт этих деятелей Как Росси соскочить с нефтяной иглы?

Поднебесная рыночная империя
В то время как администрация Барака Обамы обсуждает 700 млрд. дол. финансовой помощи, а в России выделяют пособия олигархам, сидящим в приемной Путина, становится ясно, что победителем из кризиса выйдет единственная держава, оставшаяся верной принципам рыночной экономики.
 
Эта рыночная держава — Китай.  
 
Если Китай сумеет увеличить внутреннее потребление, он станет хоть и не первой сверхдержавой мира, но уже и не второй.
 
Около трети китайских предприятий сейчас стали банкротами. Но никто из банкротов не получил ни юаня кредитов. Кредиты получили другие — те, кто скупил обанкротившиеся производственные площадки, и это значит, что в результате кризиса будет осуществлено глобальное перевооружение китайской экономики.
 
Обанкротившиеся предприятия принадлежали в основном иностранцам. Покупателями их стали китайцы.
 
Китайцам будет не так сложно увеличить внутреннее потребление. Как сейчас функционирует китайская экономика? Ботинок себестоимостью в 1 доллар продается в США за 200 дол., разницу в прибыли получает иностранный экспортер. Если вместо иностранца будет китайская компания, а продавать она будет этот ботинок на внутреннем рынке за 3 доллара, ее норма прибыли почти не изменится.  
 
Другое дело, что для увеличения потребления придется изменить некоторые фундаментальные привычки нации. Китайцы сберегают, особенно — во времена кризиса. Американцы потребляют, русские во времена кризиса пьют, а китайцы сберегают.
 
Рынок сохранится в Китае потому, что в нем нет демократии.  
 
Я не верю в демократию как панацею. В человеческом обществе нет универсальных средств процветания. Как сказал Макиавелли, ничто не бывает хорошо само по себе, но все – смотря по обстоятельствам. Чтобы страна была демократической, она должна быть богатой. В ней должны быть не просто избиратели, а налогоплательщики. Демократия в обществе нищих кончается в лучшем случае Сальвадором Альенде, а в худшем – председателем Мао. Если бы в Китае была демократия, то 700 млн нищих крестьян избрали бы себе другого председателя Мао, а коллективное руководство Китая вынуждено было бы думать не об экономическом росте, обеспечиваемом только за счет чрезвычайной нищеты сельского населения, а о социальных гарантиях, которые этот рост убьют.
 
Более того. Как мы видим сейчас, демократия даже в обществе богатых кончается социальными гарантиями, замедлением экономического роста и превращением Европы в зоопарк, где кормят, поят и дают спать. И где правящий класс в минуту кризиса думает не о стратегических планах развития страны, а о том, как выручить друзей, чьи компании попали в беду, и как не озлобить избирателей.
 
Демократия, прежде всего — это отличный способ обратной связи, «худший режим, не считая всех прочих». И возникает вопрос: как обеспечить обратную связь без демократии?
 
Один из таких инструментов контроля — напряжение между Пекином и провинциями. Центральное правительство позиционирует себя как коллективного императора, а губернаторов провинций — как потенциальных взяточников. Каждый губернатор будет уволен, если не покажет хорошие результаты по росту ВВП, а если его поймают на взятке — еще и расстрелян.
 
Избавляет ли это от коррупции? Нет. Вот самая типичная проблема Китая — земля. В стране до сих пор, строго говоря, нет частной собственности на землю, а есть сложная система суррогатных правил, позволяющая торговать землей. Случаи, когда чиновник отбирает у крестьянина землю по низкой цене, а потом на этой земле возникает завод, довольно часты. Суд редко при этом встанет на защиту крестьянина. Хитрость тут в том, что крестьянина чиновник оберет, а вот бизнесмена он никогда не тронет. Потому что иначе уменьшится рост ВВП.
 
Вторым, более чем нестандартным способом обратной связи, являются журналисты. Агентство «Синьхуа» занимается отнюдь не только новостями. Глава «Синьхуа» в провинции — это, прежде всего, человек, который пишет в центр подробные отчеты про местные власти. «Синьхуа» — это скорее правительственные соглядатаи, нежели журналисты. «Синьхуа» фактически заменяет спецслужбы, а сами спецслужбы занимаются только диссидентами и в бизнес не лезут.
 
Наконец, есть еще один традиционный для империй метод контроля — просители. Целые очереди из просителей стоят в Пекине у дверей CCTV, и губернаторы нередко посылают в столицу специальных агентов, чтобы те перехватывали просителей, представляясь «людьми из центра». Конечно, случай далеко не каждого жалобщика покажут по национальному телевидению, но уж если его случай сочтут важным, жалобщик знает — головы начальства полетят, причем иногда в буквальном смысле слова.  
 
Центр контролирует провинции, забирая у них около 60% налогов, а партия контролирует высших чиновников, назначая их в государственные компании: там они получают куда меньше самых богатых людей Китая, но более чем достаточно, чтобы не впадать в искушение.
 
Очевидно, что многие инструменты, с помощью которых Путин пытается управлять Россией, заимствованы именно в Китае. Считается, что Россия перенимает европейские приемы управления, выхолащивая их содержание (самый простой пример — выборы), но легко заметить, что путинские чиновники внимательно изучали китайскую модель. Заимствований так много, что они буквально бросаются в глаза. А сходство в посылах так велико, что разница в результатах оказывается еще очевидней.
 
В самом деле, как и в Китае, в России с недавнего времени (с подачи Дмитрия Козака) введена система оценок деятельности губернаторов — как замена выборам. Но если в Китае губернатора оценивают только по одному не поддающемуся фальсификации параметру — росту ВВП, то у нас система этих оценок так сложна и комплексна, что не значит ничего.
 
Как и в Китае, Путин отобрал деньги у регионов: все уходит в Москву, а из Москвы приходят трансферты. Но при отсутствии такого критерия, как обязательный рост ВВП, это ведет к полной атрофии экономики на местах. Пожалуй, классическим примером последствий реформы можно считать свежий конфликт между президентом Дагестана Муху Алиевым и сенатором Сулейманом Керимовым, выходцем из Дагестана. Причина конфликта проста — Керимов вложил в Дагестане деньги, построил заводы и заплатил там налоги. Собственно, делал он это по настоянию самого же президента Алиева, но когда налоги были заплачены, а заводы построены, президент, видимо, испугался, а не угрожает ли все это его власти?
 
Керимов построил заводы – и потому он стал врагом для президента республики. Это немыслимая ситуация в Китае. Губернатор, который отмочит такое, будет уволен, а если найдется малейший предлог – еще и посажен. Ни президента Дагестана, ни руководителя любого другого депрессивного региона попросту не интересует рост производства в регионе, потому что все, что надо, регион выпросит у центра. Поэтому, если в Китае инвестор воспринимается как спасение для губернатора, то у нас он воспринимается как главная угроза власти.
 
Как и в Китае, Владимир Путин назначает друзей главами госкомпаний. Если раньше становым хребтом российской экономики были олигархи, владеющие своими компаниями, то теперь ими стали друзья президента Путина, являющиеся председателями советов директоров госкомпаний. Контролировать Россию стало при этом гораздо легче: ведь олигарха, чтобы отобрать у него компанию, надо посадить, а государственного чиновника достаточно уволить. Однако в Китае это является механизмом, сдерживающим коррупцию. Борьба за политическое влияние между кланами настолько остра, что член партии, берущий на своем месте взятки, становится уязвим и проигрывает в политическом соревновании, как, например, недавно угодивший за решетку глава горкома КПК Шанхая Чэнь Ляньюй. В России ровно наоборот: чиновник неприкосновенен, и пост председателя совета директоров воспринимается как инструмент доступа к безграничным потокам кэша – в ущерб капитализации компании.
 
Как и в Китае, у нас чрезвычайно развит институт просителей. Проблема в том, что у нас это — чистый пиар, а в Китае — реальный инструмент управления. В Китае предметом публичной кампании становится не девочка из Бурятии Даша Варфоломеева, которую Путин во время прямого эфира приглашает на елку в Кремль, и не морская свинка, которую президент Медведев подарил девочке Насте, а ключевые проблемы страны. Так в 2003-м году предметом кампании стал следующий случай. Заключенные в участке забили до смерти студента, а студента туда бросили полицейские за то, что он не имел при себе регистрации: в 2003 выходцы из села, пришедшие в город и не имеющие при себе регистрации, могли быть арестованы и депортированы обратно в село.  
 
Убийство студента в Китае — куда более вопиющий социальный факт, чем в России. К образованию в Китае традиционно относятся с трепетом, и первое, на что копят люди — на образование своих детей. Для крестьянина сын, окончивший университет — это шанс на то, что и отец, и мать, и вся семья переедут в город и избавятся от нищеты. Студент — это возможность для всей семьи.
 
Результатом громкой публичной кампании стала отмена регистрации. Понятно, что кампания была только предлогом и что она заменила демократическую процедуру. Но она заменила ее успешно.
 
Нетрудно заметить, что реакция властей в Москве и в Пекине на жалобщиков прямо противоположная: в Пекине власть становится на сторону просителя против местных властей. Москва же воспринимает жалобы на произвол местного чиновника как государственное преступление, а внимание к этим жалобам рассматривает как слабость. В результате в России, если чиновник отнял твой бизнес или убил твоих близких, ты являешься жертвой, а если пожалуешься — то еще и преступником.  
 
Еще одной характерной чертой сходства между Китаем и Россией является презрение правящих кругов к мнению масс. При этом в коллективном руководстве Китая существует абсолютный консенсус относительно того, что Мао — это плохо, культурная революция — это чудовищно, и хотя партия не собирается соблазнять этим своим мнением народ, она сделает все, чтобы подобное никогда не повторилось. Мао так же неприемлем для нынешних правителей Китая, как для конфуцианцев был неприемлем Цинь Шихуанди. Совершенно по-другому чувствует себя правящая элита в России. Культ Сталина как «эффективного менеджера» и представление о том, что «мы со всех сторон окружены врагами», растут по мере того, как растет количество денег на швейцарских счетах наших правителей. Российские власти болезненно завидуют кровавым палачам прошлого, хотя и не осмеливаются подражать их примеру, потому что иначе трудно будет отдыхать на своей вилле в Ницце или в своем замке в Швейцарии.
 
К чему в конечном итоге сводится разница между Китаем и Россией? К тому, что в Китае власть обращается к народу и говорит: обогащайтесь, а если чиновники будут вам мешать, мы им свернем шею. В России власть обращается к чиновникам и говорит: обогащайтесь, а если бизнесмен посмеет пищать, мы свернем ему шею.
 
Какие отрасли экономики существуют на российском Дальнем Востоке? Экспорт леса, ловля рыбы, экспорт металлолома, импорт иномарок. Это те отрасли, где можно избежать ока государства. А по соседству, в Китае? Электроника, сборочные и швейные производства, металлургия — то, что может существовать только при благосклонности государства.
 
Поэтому на Амуре рассыпается Благовещенск, а напротив, в провинции Хэйлунцзян, растут небоскребы Хэйхэ, и при этом квартиры в Благовещенске стоят вчетверо дороже, чем в Хэйхэ.
 
Поэтому, когда приезжаешь в Забайкальский край, то на вопрос: «Где вы покупаете товары?», жители края отвечают: «В Китае». А когда задаешь вопрос: «Кто работает в крае?», отвечают: «Китайцы». Сначала не очень ясно, на какие деньги жители края покупают в Китае товары, если все деньги, которые заработаны в крае, заработаны китайцами, но потом понимаешь, что в крае развивается только тот бизнес, который спрятан от чиновников — например, незаконная вырубка леса (с экспортом в тот же Китай).  
 
Нынешний кризис — типичный кондратьевский кризис, во время которого окончательно отмирают целые устаревшие отрасли производства, сменяясь новыми. И — благодаря глобализации экономики — речь будет идти не об отмирании целых отраслей, а об отмирании целых экономик и регионов. Первый кандидат на лидерство — Китай, первый кандидат на вылет — Россия.
 
В Китае государство помогает бизнесу. В России развивается только тот бизнес, который умеет прятаться от государства. Китайская власть думает об обогащении страны. Российская власть думает об обогащении себя. Китайские чиновники мыслят тысячелетиями, а российские — долларами.
 
Поэтому внимательно следите за тем, как материковый Китай будет поглощать Тайвань. Потому что после этого придет черед российского Дальнего Востока. Если Россия не опомнится, то она заплатит за жадность и глупость своих правителей единственным, что они еще не сумели перегнать в кэш и загнать на швейцарские банковские счета — территорией.
 

М.Л. Хазин  действительный государственный советник
 
 
Экономические этюды
 
Пять кило таблеток для больной экономики
 
Интервью о состоянии дел с мировой экономикой
 
 
Сегодня, когда аналитики и политики судят о масштабах и глубине разразившегося мирового экономического кризиса, о его грядущем, пока еще недостигнутом и пугающем «дне», самое время поговорить о другой глубине этого глобального коллапса, что затронула сами устои человеческой цивилизации от капиталистического способа производства до людских отношений, о его фундаментальной природе. О цивилизационном характере переживаемых нами событий мы будем говорить с человеком, предсказавшим нынешние экономические потрясения задолго до широко распропагандированных Сороса и Рубини, как и дефолт 1998 года, известным российским экономистом, одним из разработчиков теории современного мирового финансового кризиса, президентом Компании экспертного консультирования «Неокон». Наш сегодняшний собеседник окончил мехмат МГУ, работал в Академии наук, с 1994 возглавлял департамент кредитно-денежной политики Минэкономики, в 1997-1998 годах был заместителем начальника Экономического управления Президента РФ.
 
 
Фундамент сгнил?
 
 
Михаил Леонидович, вы утверждаете, что для ссудной экономики наступил судный день.
 
Да, это так. Несколько лет назад я уже давал интервью «Красной звезде». Оно вышло под заголовком «Америка, которая теряет мир». И тогда, и сегодня я хочу подчеркнуть, что проблема современной ситуации даже не в том, что мировой экономике плохо. Это не новость. Экономике бывало плохо в разное время по-разному. В 2000 году обрушились фондовые рынки США. А еще раньше, в 1987 году, они тоже обрушивались, но несколько по-иному.
 
Одним словом, кризисы были, есть и будут. Никуда от этого не деться. И собственно говоря, само по себе наличие кризиса не есть еще повод для того, чтобы устраивать истерику. Кризис и кризис. С ним надо бороться. Проблема в том, что на протяжении очень длительного времени на планете формировалась, выстраивалась некая экономическая модель. И сегодня эта модель подошла к своему историческому и технологическому финалу.
 
Грубо говоря, вы построили дом. Даже не вы, а ваш прапрадед. В нем жили его дети, его внуки, его правнуки. Вы сейчас в нем живете. И вдруг неожиданно в этом доме что-то становится не так. Может, трубы начинают течь, может, крыша. Вы вызываете мастера. Мастер начинает ходить по дому. Потом звонит другому специалисту. Тот приходит, забирается в подвал, там ковыряется, а потом сообщает, что фундамент сгнил.
 
Иными словами, ваш дом был построен сроком на двести лет и теперь остался без основы. И, несмотря на то что он остается внешне просто замечательным, все в нем отлично, просто потрясающе, дом дальше стоять не будет. Сначала пойдут мелкие протечки, потом более крупные, затем провалится потолок, потому что дом начал «ходить». А потом он просто рассыпется... Вот такова ситуация, в которой оказалась сегодня мировая экономика.
 
 
От деревни до Америки
 
 
С чего все началось?  
 
Формально предпосылки для создания современной экономики появились в XVI веке, когда в результате острого кризиса в Европе был отменен запрет на ссудный процент как инструмент ускорения экономического и технического прогресса. Эту часть я опускаю, поскольку она требует отдельных длинных рассуждений, но к концу XVIII века сформировалась современная модель научно-технического прогресса, суть которой состояла в следующем: на заемные деньги финансировалась новая волна инноваций, которые после этого продавались, и за счет вырученных средств новая европейская экономика - экономика ссудного процента - расплачивалась с кредитами и получала прибыль. При этом следующая волна инноваций могла начаться еще до того, как окупалась предыдущая, если было понятно, что этот процесс идет нормально и закончится успешно.
 
Соответственно, если у вас эти инновационные волны идут быстро, то каждую последующую волну приходится окупать с помощью постоянно возрастающего числа потребителей. Ввиду того, что старые потребители уже свои деньги израсходовали, необходимо было постоянно расширять сферу потребления.
 
В переводе на формальный экономический язык, принципиальным элементом научно-технического прогресса в той модели, которая была создана в XVIII веке, стала система разделения труда. Не секрет, что увеличение производительности труда обязательно влечет за собой углубление разделения труда. И еще одно неотъемлемое правило этой экономической модели: чем мельче производство в рамках разделения труда, чем оно глубже - тем больше для него требуется рынок. Условно: если кто-то производит телеги целиком, то ему хватит одной деревни для сбыта его продукции. А если он производит колеса, то нужно много деревень. А если спицы для тележных колес, то уже нужно продавать в половине страны, а иначе производство не окупится...
 
И если, условно говоря, по итогам средних веков в каждой европейской деревне был создан полный спектр технологического производства, то собственно XIX век в экономическом плане стал процессом постоянного укрупнения таких технологических производств и создания сначала местных, затем региональных, государственных, а далее - континентальных технологических центров, каждый из которых создавал свою систему разделения труда. А если вы создаете свою систему разделения труда, то у вас автоматически появляются своя метрология, техническая документация... А вслед за ними появляются уже другие настройки - идеология, политика, культура и т.д.
 
Иными словами, каждый центр разделения труда, каждый технологический центр одновременно становился своеобразным центром глобализации. Так вот, к концу XIX - началу XX века в мире после всех слияний и поглощений осталось четыре центра глобализации. И они стали постоянно натыкаться друг на друга, потому что на всех места и рынков сбыта не хватало. Это вызвало экономический кризис
 
70–80-х годов XIX века. Почему? Следующая волна требует расширения, и если все уже занято и расширяться некуда, то соответственно начинается застой.
 
 
 
Четыре минус два равно одному
 
 
Центры - это...  
 
Центров, как я уже сказал, было четыре. Самый старый из них - это Англия и входящая в зону ее глобализации Франция. Это первая страна, осуществившая «проект догоняющего развития», - Германия. Это вторая страна, осуществившая «проект догоняющего развития», - США. И это третья страна, осуществившая «проект догоняющего развития», - Япония.
 
Германия осуществила свой «проект догоняющего развития» в середине XIX века, окончательно оформив его в 1870 году по мере победы во франко-прусской войне и создания германской империи. Соединенные Штаты Америки - в конце XIX века после гражданской войны. И Япония - в конце XIX - начале XX века.
 
Что такое «проект догоняющего развития»? Догоняющее развитие - это создание своего собственного центра технологического развития, центра разделения труда, центра глобализации, более быстрыми темпами, чем предыдущие, за счет использования их опыта и ситуации.
 
 
 
А как же Россия?  
 
Российская империя на начало XX века была в этом смысле совершенно уникальным объектом в мире, потому что технологически была в германской системе глобализации, а финансово - в англо-французской. Капитал у нас был французский. И это вызвало очень сильный раскол в обществе.
 
С этой точки зрения очень интересно внимательно изучить гражданскую войну как войну той части элиты, которая ориентировалась на германскую систему глобализации, и той, что выбирала английскую систему. Последние присутствовали и среди «красных», но их довольно быстро ликвидировали.
 
 
 
Выходит, гражданская война была войной за рынки сбыта?  
 
Войны за передел рынков сбыта были неизбежны. В результате двух мировых войн истребили Германию и Японию. А в процессе нивелировалась Англия. Сначала она была независимым центром глобализации, потом стала младшим партнером США, а потом просто клиентом. И нивелировалась полностью. Сейчас Англия и промышленность - вещи несовместимые. Но зато был осуществлен последний в истории, четвертый «проект догоняющего развития» - СССР.
 
 
 
И началась «холодная война» за рынки?  
 
Отчасти. Вся третья четверть XX века стала войной двух новых центров глобализации: СССР и США. Хотя экономический кризис в СССР начался, видимо, чуть раньше. По мнению многих исследователей, лучшие годы для СССР были 1958-1959 гг., когда экономика страны была сбалансирована, показывала очень высокие темпы роста. А вот дальше начались проблемы. Но поскольку у нас была плановая, очень хорошо управляемая экономика, эти сложности весьма успешно микшировались и растягивались во времени.
Но кризис не обогнул и США. Он начался чуть позже - в конце 1960-х. Зато «шарахнул» очень основательно, и есть все основания считать, что экономическое соревнование двух систем американская система разделения труда проиграла в начале 1970-х годов. 1971 год - дефолт США по доллару. 1973 год - нефтяной кризис... И есть мнение, что в этой ситуации руководство СССР не стало форсировать выигрыш.
 
 
 
Почему?  
 
Видимо, у него было несколько, что называется, технократических соображений. Первое. Если США разрушаются, то Советскому Союзу придется «держать» американскую систему глобализации. И рассказывают, что министру обороны маршалу Гречко был задан вопрос: есть ли у Варшавского договора ресурсы держать «все это»? Ответ был такой: «Нет! Ресурсов нет!».
 
Аргумент второй. В Китае разговоры о том, что КНР должна осуществить последний «проект догоняющего развития», шли еще при Мао Цзэдуне. Дэн Сяопин этот проект начал. И все понимали, что Китай его реализует, поскольку Китай - одна из немногих стран мира, которой практически не нужны чужие рынки. Страна, у которой миллиард с лишним своих потребителей. И все, в том числе в руководстве СССР, понимали, что Китай через 25 лет «выскочит». И готова ли была наша страна со всеми своими ресурсами даже при отсутствии врага в виде США один на один воевать с Китаем на экономическом поле? Ответ тоже был один: «Нет, не готова. Мы проиграем».
 
Обращаю ваше внимание, что США оказались буквально через 10 лет в абсолютно симметричной ситуации, когда развалили СССР и остались один на один с теми же проблемами. Они не в состоянии держать мир. И не в состоянии воевать с Китаем экономически. В этом смысле Политбюро ЦК КПСС 1970-х годов было более мудрым, чем американское руководство в 1980-х.
 
 
 
Дракон в тени орла
 
 
 
А Китай?  
 
Китай в 1970-е годы обсуждает, а в 1980-х уже начинает «проект своего догоняющего развития». Но в конце 1980-х, когда уже становится понятным, что СССР исчезает, они не решились играть один на один против США, отказались от «проекта догоняющего развития» и вместо этого стали встраиваться в американскую систему разделения труда, используя свои мощные конкурентные преимущества: дешевую рабочую силу, практически неограниченную. В рамках этого проекта они выиграли. США от них сейчас отказаться не могут. Но из-за нынешнего кризиса китайцы оказались еще в более жестком кризисе. Им бы сейчас надо было бы перехватывать рычаги на себя, но нет соответствующих возможностей. Потому что Китай не стал самостоятельным технологическим центром. По этой причине они даже не могут сейчас перевести на себя то, что уже контролируют. Те же средства, вложенные в бумаги США. Грубо говоря, Китай производит промежуточное сырье, не являясь самостоятельным технологическим центром. И если США исчезают, Поднебесная автоматически тонет.
 
Сейчас китайцы пытаются вернуться обратно на рельсы Ден Cяо Пина, но, видимо, уже поздно. Если бы они двадцать последних лет занимались у себя разработкой технологий, может быть, не так быстро повышая жизненный уровень и все остальное, все для них было бы сейчас замечательно. Я напоминаю, что при Сталине, до начала 1960-х годов, СССР сознательно сдерживал рост жизненного уровня населения, для того чтобы создать полный спектр независимых технологий. Это принципиальная вещь. Китай сделал ошибку, которую не сделал Сталин, но потом совершили Хрущев и особенно Брежнев.
 
Вот картина на нынешний день. И сегодня США, захватив уже весь мир своей системой разделения труда, оказались в той же ситуации, в которой очутились они в 1970-е годы, а СССР - в 1980-е. Для того чтобы совершить следующий этап развития, надо расширять рынки, а их уже расширять некуда. Если в 1970-е годы ограничения были политическими, сейчас они стали физическими. Нужного количества покупателей в мире просто нет.
 
 
 
Болезнь, напоминающая смерть
 
 
 
Михаил Леонидович, значит, острота нынешнего кризиса связана с кризисом модели. Нельзя ли пояснить, с чем конкретно?  
 
Модель, которая сформировалась 250 лет назад, себя этим кризисом исчерпала. Теперь о том, почему этот кризис такой острый.
 
Вернемся в 70-е годы прошлого века, когда США проиграли экономическое соревнование с СССР. Если вы почитаете тексты тех же Киссинджера или Бжезинского 1972, 1973, 1974 годов, они абсолютно пессимистические. В каждой строчке: «Мы проиграли...» Американцы поняли, что им надо любой ценой выжить в интервале 10-15 лет, рассчитывая на то, что придет вместо Брежнева другой человек - Щербицкий, Романов, все равно. И разработали совершенный и технологически довольно простой план. Если мы не можем, решили они, расширить рынки для того, чтобы профинансировать следующую волну научно-технического прогресса, давайте увеличим нагрузку на каждого участника действующего рынка. Да, конечно, мы рискуем, потому что через 20 лет вся эта нагрузка выльется в резкое сокращение потребления, но нам наплевать. Нам надо выжить. И США приняли программу, которая была разработана во время первого срока Картера, я думаю, под второй срок этого президента. Писали под Картера, но Картер проиграл Рейгану. Поэтому эта программа начала реализовываться в 1981 году, когда Рейган стал президентом. Смысл этой программы состоял в том, что США стали печатать доллары, стимулируя ими потребительский спрос в своей стране. Имея в виду, что это будет спрос на ту самую высокотехнологическую продукцию, которая и позволит совершить Америке рывок. Программа была реализована, и данная волна научно-технического прогресса получила название информационной: персональные компьютеры, Интернет, мобильная связь и т.д. Эта волна на самом деле не окупилась до сих пор. И все долги, под которыми рушатся сегодня американские финансовые институты, были сделаны именно в 1980 - 1990 годы под развитие информационных технологий.
 
Уже запущено несколько новых волн: биотехнологии, нанотехнологии... Но уже совершенно очевидно, что эти инновационные волны не только не разовьются в массовое производство. По этим волнам не будут даже до конца доведены научные исследования, потому что денег уже нет.
 
А дальше картина очень простая. Количество потребителей не растет, двадцать пять лет, с 1981 года, долги нарастают, и выясняется, что темпы роста этих долгов становятся такими большими, что поддерживать их стало невозможным. То есть если вы начинаете печатать денег еще больше, то начинаете разгонять инфляцию, которая обесценивает прирост потребительского спроса.
 
Не будем глубоко вникать в техническую сторону вопроса. Кризис начался в августе 2007 года с ипотечной фазы. И главным его проявлением стала инфляция, которую до этого американцы «держали» только в финансовом секторе. Теперь она стала проникать в сектор потребительский, в результате чего начал обесцениваться тот самый спрос, который они стимулировали.
 
Оценить масштабы кризиса очень легко. В США совокупные долги домохозяйств на сегодня составляют около 15 триллионов долларов. Причем темпы их роста в последние годы составляют 10% в год. То есть 1,5 триллиона долларов в год - это та надбавка, которая необходима для того, чтобы держать экономику на плаву.
 
Историческая норма сбережения в США - 10% от реально располагаемых доходов. А в последние годы она опустилась до нуля и даже заходила в отрицательную зону. В условиях кризиса норма сбережения обычно становится выше среднеисторической, но представим себе, что она просто вернется к 10%. Это еще 1,5 триллиона долларов вычета из спроса. Получаем снижение совокупного потребительского спроса в 3 триллиона долларов в год.
 
А поскольку сокращение спроса влияет на ВВП с некоторым мультипликатором, который составляет от 1,5 до 2,5 единицы, то, даже беря по минимуму - 1,5, получаем, что ВВП США должен сократиться на 4,5 - 5 триллионов долларов. С учетом того, что реальный ВВП США составляет 12 триллионов, его падение составит как минимум 30 - 35%. А если считать по максимуму, то более 40%. И в том и в другом случае это катастрофа, сравнимая по масштабам с Великой депрессией. И несовместимая с жизнью современной экономической системы.
 
 
 
Выживут ли США?  
 
Совершенно очевидно, что необходима новая модель экономики. Но проблема состоит в том, что внедрение новой модели требует смены элит. Сейчас у власти в США находится элита, которая распределяла эмиссионные деньги. Понятное дело, занятие приятное - печатать деньги и распределять их. Поскольку ответственности - никакой, а счастья - хоть отбавляй. Но когда придет новая, совершенно иная модель экономики, эти люди станут никому не нужны, поскольку ничего другого делать не умеют. А они очень не хотят терять власть. Поэтому главное, что они сегодня делают, - запрещают обсуждать реальные проблемы кризиса.
 
Это очень хорошо видно по последнему Давосу, по саммиту G20, который прошел 15 ноября в Вашингтоне. Консилиум у постели больной мировой экономики. Что самое первое должен сделать консилиум? Он должен поставить диагноз! А диагноза как раз нет! Народ спрашивает: «Чем болен больной?» А врачи говорят: «Мы ему дали полтора килограмма таблеток, пока улучшений нет. Но у нас есть еще 5 кг лекарств, мы ему сейчас их дадим. И, может быть, будет улучшение...».
 
Я выступал недавно на форуме «Стратегия-2020» и говорил о том, что все выступления по поводу кризиса мне напоминают речи на известном мероприятии по критике Пастернака. Помните: «Я Пастернака не читал, но скажу!..». Выглядит так же. Все - министры, президенты, эксперты - в один голос говорят: «Я не знаю, в чем причина кризиса, но скажу, как из него надо выходить». Поэтому еще раз повторю, что основная проблема, с которой сегодня сталкивается человечество, - это то, что нынешняя элита, в том числе люди, организующая всемирные форумы, ставит априорное условие: мы готовы обсуждать любые способы выхода из кризиса, но только те, которые не затрагивают нашу власть.
А таких способов нет. И по этой причине до тех пор, пока вышеназванный дом со сгнившим фундаментом не обрушится с огромным треском, ничего не будет. Вы можете откладывать его разборку и возведение нового фундамента на завтра, ставить подпорки, латать крышу... Но в один прекрасный момент дом просто обрушится. Ба-бах! И вот пока не будет «ба-бах», ничего не будет меняться.
 
 
 
Война никому не нужна
 
 
 
А вы согласны с утверждением, что Америке нужна сегодня большая война? Некоторые аналитики утверждают, что именно Вторая мировая война помогла США выйти из Великой депрессии.  
 
Сейчас эта война США ни к чему. Единственное, Америке нужна пиарная война, которую можно продать своим гражданам. Грубо говоря, вы объясняете своим многочисленным родственникам, что дом рушится не потому, что сгнил, а потому, что в него попала молния.
 
Но на реальную войну денег нет. Поэтому большую войну можно будет затевать только потом, когда эта единая система развалится, будет несколько независимых центров. И дальше повторится ситуация XIX - начала XX века на новой исторической ступени. Но, может, воины уже будут не физические, а какие-то другие.
 
 
 
Что же будет с мировой экономикой, пока не сформирована новая модель?  
 
Экономика будет падать. Американская упадет на 30 - 40%. Скорее, даже больше. Мировая - на 20 - 25%, что тоже колоссально много. А дальше будет идти тяжелая депрессия в стиле Великой депрессии, только по всему миру и до тех пор, пока не сформируются потенциальные ядра новых центров, в которых начнется некоторое развитие. Сначала очень медленное.
 
 
 
Из капиталистического тупика
 
 
 
В беседе с Лайтманом вы говорили о том, что нынешний кризис носит цивилизационный характер, что он затронул не только способ производства, но и человеческие отношения.  
 
Совершенно верно. Обратите внимание: 250 лет тому назад, в XVIII веке, модель была сформулирована на базе новых ценностей, которые появились в XVI веке. Это была новая ценностная модель. На протяжении тысячи с лишним лет в Европе речь шла исключительно о библейских ценностях. В христианстве, исламе система ценностей одна и та же. И вдруг от одного из принципов - запрета на ростовщичество - отказались. Это было принципиальным изменением всей системы. И повлекло за собой появление новой. Потому что свобода в западном понимании этого слова - это право любого индивида выбирать себе те библейские запреты, которые он не хочет исполнять. Записано, например, что нельзя предаваться садомизму, а «мы хотим». И это базовая ценностная вещь. Отсюда «политкорректность» - запрет обществу изучать систему ценностей каждого индивида. Он может быть сколько угодно педофилом и кричать, что он педофил. Но его нельзя за это трогать, пока суд не признает этого индивида виновным в нарушении соответствующей статьи Уголовного кодекса. А если все знают, что он насилует детей, но суд этого не признал, его трогать нельзя. Это принципиальное отличие от той системы, которая существовала в Европе до того. Где если человек утверждал, что он - педофил, то просто изгонялся из общества.
 
 
 
Теперь о том, как борются с нынешним кризисом на Западе и у нас. Есть мнение, что там раздают деньги людям, сокращают налоги, а у нас - банкам?  
 
Это не совсем так. Дело в том, что в США сейчас у власти находится команда Клинтона, которая специализируется как раз на «распиле» бюджета. Люди, которые работали у нас в правительстве в 1990-е годы, когда Ларри Саммерс был министром финансов США, это очень хорошо знают. И в этом смысле антикризисная система мер что у них, что у нас одинакова.
 
Еще в октябре, до выборов в США, мне позвонил мой товарищ и спросил, не знаю ли я того человека, который только что назначен распределять деньги по «плану Полсена». Я ответил, что пока не знаю кто, но подозреваю, что знаю, где он раньше работал. В «Голден Сакс». И оказался прав. Иными словами, есть группа банков, которая специализируется на «распиле» бюджета США. И они продолжают это делать. В этом смысле система наша от их системы ничем не отличается. Она - калька американской банковской системы. Они же через либерал-реформаторов ее и создавали. Даже те, кто не является прямым агентом ЦРУ (а таких вопреки распространенному мнению сильное меньшинство), они все равно видят свой идеал там.
 
 
 
А вот в соседней Белоруссии агентов ЦРУ нет, модель экономики почти советская, но кризис пришел и туда? Свою валюту, например, недавно за ночь девальвировали на 20%.  
 
К Лукашенко можно предъявлять много претензий, но он неординарный государственный менеджер. И успешный. Он сохранил альтернативную модель экономики. Система экономики в Белоруссии во многом социалистическая. Возможно, поэтому она сегодня успешна. Выясняется, что в условиях кризиса эта модель работает куда лучше других. Но у нас, к сожалению, социалистическую модель сейчас реализовать нельзя, потому что ее институты разрушены. Но я считаю, что адаптированная модель социализма будет наиболее адекватной в посткризисной экономике.
 
 
 
Кстати, после начала применения антикризисных мер и Буша обвинили в социализме. Да и в Европе ведь в том или ином виде эта модель существует?  
 
Не совсем так. В Европе некоторые моменты данной модели использовались для решения социальных проблем. А научно-технический прогресс шел по чисто капиталистическому пути. Сейчас, скорее всего, им придется и эту часть сделать социалистической. Потому что денег не будет. Если рынков нет, если спрос падает, то система финансирования научно-технического прогресса при капитализме вообще не работает.
 
 
 
Вы рассказывали о Китае. Индия, наверное, оказалась сегодня в более выгодном положении, поскольку развивала инновации?  
 
Индия - очень специфическая страна. У меня есть ощущение, что после распада нынешней в мире образуются три системы глобализации. Одна - азиатская, условно говоря, Китай, Япония, Корея. Да, они друг друга на дух не переносят, но тут уж не до жиру, быть бы живу. Вторая англо-американская. И третья, скорее всего, франко-германская. И если Россия сохранится, то последняя система будет тройственной - франко-германо-российской. А вот Индия не вписывается... У нее достаточно потенциала, чтобы жить самостоятельно, но претендовать на большее она не может. И, думаю, никто туда, в Индию, даже лезть не будет, потому что нет сейчас в мире сил, способных справиться с системой, в которой живет один миллиард человек.  
 
Сегодня успешность отечественной экономики почему-то измеряют по величине внешнеторгового сальдо, а не по уровню жизни рядового человека...  
 
Если вы посмотрите мое выступление на форуме «Стратегия-2020», то я там объясняю, что правительство на самом деле ни перед кем не отчитывается, потому что у него нет плана. А план должен быть таков: правительство должно обеспечить тогда-то то-то, то-то и то-то... Не сделано - увольняем этого, этого и этого. И тогда, может быть, дело сдвинется.
 
 
 
Требуется новая элита
 
 
 
То есть необходима смена элит, и в первую очередь экономических?  
 
Она нужна и США, и вообще Западу. Но на Западе это сделать очень сложно. Там эти элиты сидят уже не одну сотню лет, не двадцать лет, как у нас. И в этом смысле сменить их очень тяжело. А они, конечно же, завели ситуацию в тупик.
 
 
 
Получается, что человечество шло, шло и пришло к тупику и не знает, куда двигаться дальше?  
 
Причем не только не знает, ему еще не дают это обсуждать. Я думаю, что США к осознанию того, что этот кризис системы будет продолжаться, придут осенью. Сейчас Обама вбросит в экономику почти 800 миллиардов долларов, в результате во втором квартале нынешнего года они за счет повышения спроса поднимут ВВП и радостно объявят, что рецессия закончилась. После чего в третьем квартале все стремительно рухнет... И вот тут-то к октябрю или ноябрю они поймут: все! В мире что-то надо радикально менять. Впрочем, в последнее время складывается впечатление, что и это не получается...
 
Я склонен считать, что серьезное обсуждение того, что надо делать, начнется не в США. Это будет вызывать вначале дикое раздражение американцев, но потом дело пойдет.
 
 
 
Где они, пророки?
 
 
 
А когда будет разработана новая модель развития мировой экономики?  
 
Для того чтобы сформировать модель, нужен человек, который сможет это сделать. Может быть, этот человек уже есть и ходит среди нас.
 
Получается как? Появляются пять сумасшедших людей, что-то предлагают. Над ними все смеются. Потом говорят: «В этом что-то есть!» Потом начинают обсуждать. И, может быть, от первоначальной идеи мало что останется. Но здесь важно, чтобы был дан начальный правильный толчок. А потом этому человеку посмертно поставят памятник. Иногда даже при жизни, хотя последнее бывает крайне редко.  
 
У нас сейчас рекламируют американца, который якобы предсказал кризис целых два года назад. Вы, насколько помнится, в точности описали нынешнюю ситуацию лет восемь тому назад...  
 
Мы начали писать на тему кризиса в 2000 году, к 2001-му была уже почти полностью сформирована теория кризиса. В этом смысле появление Рубини, который начал писать похожие вещи в 2005 году, неудивительно. Понятно, что на Нобелевскую премию выводят его. Что, впрочем, является объективной вещью. Нобелевская премия - это их премия. Кому они решат, тому они ее и дают. Странно было бы, чтобы они давали ее нашим ученым.
 
 
 
А что будет с их долларом?  
 
Проблема в том, что доллар как мировая валюта будет падать во втором и третьем квартале, потому что будет осуществляться программа Обамы. Но рубль, как валюта не первичная, а вторичная, привязан к доллару. Поэтому рубль будет падать по отношению к доллару и евро независимо от того, как будет доллар взаимодействовать с евро. По этой причине можно говорить о нынешней тенденции к девальвации рубля. То, как будет происходить эта девальвация, быстро или медленно, зависит от целого ряда обстоятельств, но в общем и целом ожидать, что рубль в конце года будет стоить больше, чем сейчас, не приходится.
 
Беседовал Игорь ЯДЫКИН.
 
"Красная звезда",12  и 13 марта 2009 г.
 
Другие экономические этюды здесь http://zlev.ru/index.php?p=article&nomer=14&article=670

Э. Челерина
 
 
 
Либеральная идеология предпринимательства - опасная ересь[1]

На примере автострахования
 
 
Если проанализировать карту разрушений, произведенных мировым кризисом на развитых финансовых рынках Европы, бросится в глаза, что самые красочные скандалы из-за масштабных убытков, понесенных банками и страховыми компаниями, произошли в странах, где больше всего граждан считают себя атеистами или агностиками. Прежде всего, это Великобритания и Бенилюкс. А в католических странах юго-запада Европы общая ситуация выглядит гораздо спокойнее. Здешние финансовые группы не только не находятся на грани банкротства, но и позволяют себе потихоньку прицениваться к небольшим восточноевропейским компаниям.  
 
То, что построенная на либеральной идеологии культура предпринимательства последних десятилетий плохо уживается с христианством, трудно не заметить. Нельзя одновременно служить двум господам, Богу и мамоне, – сказано в Евангелии от Матфея. Между тем в либеральной модели главная добродетель – это как раз успех, выражаемый уровнем дохода.  
 
Сейчас практически никого не интересует, насколько полезны услуги компании X для общества – задать такой вопрос её владельцам или управляющим журналисту из уважаемого издания просто неприлично; зато всем интересна её EBITDA. Если EBITDA растет, а Уголовный кодекс не нарушен – компания априори считается полезной. Заметим, что этот принцип был распространён и не только на коммерческие компании, но и на образовательные учреждения, железные дороги, здравоохранение, пенсионную систему и т.д. То, что нерентабельно, должно если не исчезнуть, то довольствоваться очень скромным местом в обществе. Оккультная «невидимая рука рынка», которая сама определит, что нужно людям, – вот суть идеологии, в русле которой следует новейшее российское государство[2] вместе с остальным человечеством.  
 
Как-то неожиданно, однако, по мере того, как мировой кризис набирает обороты, оказалось, что рынки не существуют вне общества, а самой эффективной стратегией в итоге «рыночного естественного отбора» может быть стратегия платоновского разбойника, наживающегося на попрании общественных интересов. В роли такого разбойника на Западе сейчас оказались финансовые компании. В итоге финансовый сектор в развитых странах сам стал не вполне рыночным институтом, поскольку для его компаний интересы клиентов перестали быть самым главным фактором, определяющим их поведение. Это с мясокомбинатом просто: сколько колбасы продал, такая у него и EBITDA; а финансовая компания может, к примеру, секьюритизировать риск снижения собственной пятилетней прибыли из-за климатических изменений на планете и получить совершенно волшебный годовой отчёт, гарантирующий управляющим не менее волшебные бонусы. Причем для мясокомбината, заметим, необходимо оборудование, большое помещение, сырье; для инвесткомпании достаточно офиса, нескольких компьютеров и кофемашины.
 
Если наступят неблагоприятные времена, финансовая компания может переехать в другой офис или другую страну, снизить бонусы управляющим, сократить часть сотрудников и спокойно продолжать деятельность. Мясокомбинату же в случае, если мясо сильно подорожает или упадёт спрос, придётся намного хуже. То есть, с точки зрения «невидимой руки рынка», финансовые компании намного эффективнее мясокомбинатов: тем более что в условиях свободного рынка последние в случае серьёзных проблем как раз и идут на поклон к первым. Кстати: именно «финансовые инновации с низкой социальной значимостью» официально названы английским Управлением финансовых услуг в качестве одной из трёх основных причин финансового кризиса, наряду с макроэкономическими противоречиями и пробелами в регулировании.  
 
В защиту «невидимой руки рынка» существует и такой аргумент: именно она способна создать рынок там, где его нет. Именно она стремительно заполнила полки магазинов в начале 90-х, любят вспоминать либеральные экономисты. Но они как-то не любят обсуждать, почему розничные сети установили диктат над поставщиками продуктов, заставляя их снижать цены ради повышения маржи самих сетей, отнюдь не в пользу покупателей. (И, кстати, не в пользу сельского хозяйства, которое оказалось одним из главных источников новостей о разорении компаний минувшей осенью, как только появились первые признаки кризиса). Можно, конечно, возразить, что такой феномен возник как раз потому, что принципы свободного рынка – прежде всего свобода конкуренции – были со временем попраны. Однако в том-то и дело, что попираются-то они не просто так, а во имя главного рыночного идеала – эффективности. Просто владельцы супермаркетов однажды обнаружили, что «нагибать» поставщиков – эффективнее, чем не «нагибать».  
 
Выразительным примером того, насколько «успешно» работают в обществе рыночные механизмы при создании новых систем с нуля, может служить пресловутое обязательное страхование автогражданской ответственности (ОСАГО). Это был великолепный эксперимент, результаты которого как раз стали очевидны нынешней весной, в обстоятельствах кризиса.
 
Не столь важно, что основными лоббистами введения такого страхования в начале 2000-х годов были сами страховые компании: система ОСАГО существует во всех странах, которые принято назвать развитыми, и не только, и выполняет определённую социальную функцию. Её можно рассматривать как дополнительный налог на автовладельцев, но это как-никак налог на возмещение ущерба пострадавшим. Нормирование правительством величины и структуры тарифов на ОСАГО должно служить гарантией того, что деятельность по «автогражданке» не станет источником безосновательного обогащения страховщиков – иными словами, большой маржи им не получить. При этом наличие на рынке множества конкурирующих между собой страховых компаний должно заставлять их следить за качеством собственных услуг. А чтобы не было искушения собрать с клиентов деньги и удрать, на союз автостраховщиков возложена почётная обязанность платить по обязательствам безвременно ушедших коллег из специального фонда, который финансируется всем страховым миром. По идее, такой механизм должен понудить страховщиков изгонять нерадивых сотоварищей из профессионального союза, в результате чего те потеряют доступ к рынку. Просто, логично, рыночно. Однако идиллия разбилась о быт.  
 
Стартовые условия эксперимента были ультралиберальными. В Российский союз автостраховщиков были приняты буквально все желающие. С тех пор число участников этого бизнеса стабильно превышает полторы сотни, несмотря на то, что за пять лет существования рынка с него ушли уже почти тридцать компаний, причём в основном со скандалом. Таких уходов в скором времени будет еще больше. Сейчас у 42 компаний, которым принадлежит почти половина рынка ОСАГО, уровень отношения выплат к их премиям превышает внушающий тревогу показатель в 60% (если отношение выплат к премии составляет 70%, это означает, что компания работает в ноль, ей не остаётся денег на себя; если выше – то компания в убытке). И страховщики взывают к властям о помощи (прежде всего, о повышении тарифов на ОСАГО, но есть и более конкретные просьбы). Однако власть не слишком спешит их спасать. Несмотря на кризис, с 1 марта введена процедура прямого урегулирования убытков при авариях, которая сильно ударит по страховщикам. Тарифы на ОСАГО лишь несколько скорректированы, о более значимом их повышении Минфин обещал подумать летом. Более того, холдингу «Росгосстрах», одному из самых крупных игроков на рынке ОСАГО, правительство отказало в декабре в предоставлении бюджетных денег на увеличение уставного капитала. И если владельцы «Росгосстраха» найдут деньги на эти цели в других местах, у государства больше не будет блокирующего пакета акций этой компании, созданной в свое время из руин Госстраха.  
 
Власть вполне можно понять – в своих бедах страховщики «автогражданки» во многом виноваты сами. Как было отмечено выше, из каждых 100 рублей, которые платит автовладелец за полис ОСАГО, 70 рублей должны идти на страховые выплаты потерпевшим – так рассчитаны тарифы. Но некоторые страховщики начали платить посредникам, которые продавали страховки – агентам, автосалонам, банкам – комиссионные в размере 40 – 60% от стоимости проданного полиса. В таком случае страховые выплаты по этим полисам они могли платить либо из какого-то другого источника, либо, если компания занималась преимущественно автострахованием, – только за счет новых проданных страховок. Иными словами, во втором случае получалась просто финансовая пирамида. Время от времени такие пирамиды как раз и рушились, но им на смену приходили новые. Сейчас, когда кризис остановил продажу автомобилей в кредит, пирамидально организованные страховщики могут выявиться в ещё большем количестве.  
 
Возникает закономерный вопрос: а почему же крупные компании, не рассчитывающие сбежать из своих офисов через два-три года, соглашались с такой ситуацией? Ответ: «невидимая рука рынка» оказалась сильнее соображений здравого смысла. Просто более взвешенная и осторожная стратегия в автостраховании была бы менее эффективной – и отнюдь не только для строителей «пирамид», но и для владельцев серьёзных компаний.  
 
Дело в том, что европейские страховые группы открыли для себя на карте Россию. Сначала они скупили страховые компании в Восточной Европе (практически всюду, кроме Польши и Югославии, национальных страховщиков почти не осталось), потом набросились на Украину – после «оранжевой революции» многие на Западе всерьёз полагали, что Украина вот-вот вступит в Евросоюз. Деньги за приобретаемые компании платились отличные, иногда просто изумлявшие инвестиционных аналитиков. Во второй половине текущего десятилетия то же самое стало наблюдаться и в РФ.
 
Поведение западных страховщиков тоже объяснялось просто. Когда вы работаете на хорошо развитом рынке и находящееся под вами подразделение собрало на 100 миллионов долларов больше выручки, чем в прошлом году, в итоговом отчёте это достижение может обернуться скромной цифрой прироста в 1%. А если вы в стране, где население только узнало слово «страхование», получили в прошлом году сборы в 10 тысяч долларов, а в этом – уже 15 тысяч, то ваша отчетная презентация будет украшена гигантской стрелкой, указывающей на 50-процентный рост. Чем больше таких красивых картинок в презентации, тем больше надежд на корпоративные коврижки – бонусы и прочее. Поэтому управляющие, отвечающие в транснациональных корпорациях за «развивающиеся рынки», очень полюбили восточную часть Европы.  
 
Чтобы продать свою фирму подороже, собственник страховой компании в РФ должен был предъявить покупателю долю рынка позначительней. Значит, нужно было продавать побольше полисов – и платить посреднику те же 50%, которые давали конкуренты. И «невидимая рука рынка» подгоняла, подгоняла компании к пропасти, которая разверзлась, когда грянул кризис.  
 
Конечно, можно обвинить государственные органы – почему они-то не проследили, что творится с комиссионными и пирамидами. Однако система ОСАГО изначально предполагала ставку на саморегулирование рынка, для подробного контроля просто не было ни нормативной базы, ни целевых установок. А как раз аккурат к вводу «автогражданки» произошла взлелеянная Г. Грефом административная реформа, в ходе которой отделили органы надзора от органов нормотворческих. В итоге подозрительную возню на рынке автострахования наблюдал Росстрахнадзор, но чтобы получить полномочия для её прекращения, ему следовало просить о принятии соответствующих норм Минфин. Кто же станет добиваться для себя дополнительной работы, которая ничего, кроме скандалов, не обещает?  
 
Так что эксперимент по либеральному строительству страховой отрасли был проведен чисто – не придерёшься. Результат – за шесть лет всей этой суеты желаемый «цивилизованный» рынок страховых услуг в РФ так и не был построен (хотя отдельным его представителям личное благополучие отстроить вполне удалось). Есть и побочное следствие: десятки тысяч людей, в основном молодых и часто способных, которые были привлечены страховыми компаниями на работу, успели получить за это время значительную дозу корпоративного цинизма. Впрочем, приобретённый цинизм может им и пригодиться - областей деятельности, где интересы потребителей и общества находятся на последнем месте, в РФ сейчас предостаточно.  
 
Кстати, глава Росстрахнадзора Илья Ломакин-Румянцев, под надзором которого страховой рынок провёл «автогражданскую пятилетку», в конце марта 2009 года тоже сменил род деятельности – ушёл на пост начальника Экспертного управления президента РФ.  
 
Что из всего этого следует? А следует то, что ради прибыли можно создать компанию, но ради прибыли компаний нельзя создать жизнеспособную систему, обслуживающую общество.  
 
Возможно, следует вернуться к хорошо забытой идее: финансовые, торговые и прочие предприятия, а также соответствующие рынки должны существовать не для того, чтобы их участники получали прибыль, а для того, чтобы оказывать обществу определенные услуги. И дело власти – конечно же, не в том, чтобы торговать валенками, как в СССР, а в том, чтобы, стоя сверху над каждым рынком, смотреть, выполняет ли он свою основную функцию, определённую интересами общества. Перевозчики должны возить, строители – строить жильё, а не финансовые пирамиды и т. д. А если обнаруживаются отклонения, принимать меры (фискальные, например), снижающие маржу тех, кто этими интересами пренебрегает. А те, кто выполняет свою функцию добросовестно, пусть себе получают прибыль и свободно конкурируют. В этом нет ничего невозможного – более того, Кстати, юридически такая система регулирования гораздо проще, чем при нынешних подходах, предполагающих, что система регулирующих норм должна соответствовать всем теоретически возможным ситуациям, заменяя политическую волю.  
 
Всего-то и нужно лишь - понимать, что поклонение идолу мамоны идолопоклонников до добра не доводит.
 
 
Фск, 2.04.09
 
 
[1] Приводится с изменениями.
 
[2] Автор подразумевает ту часть Российского государства, которая ныне названа «Российской Федерацией»
 
Издрано тут: http://zlev.ru/index.php?p=article&nomer=15&article=744#_ftnref2

Немного рекламы))

Процитировано сообщение: Новиков Дмитрий от 07.05.2009 :: 17:06:52:

===============================
Это к тому, что любая империя должна рухнуть?

Процитировано сообщение: Новиков Дмитрий от 08.05.2009 :: 11:20:41:

======================
Мля, а процесс-то продолжается...

Россия – сырьевой придаток Китая  
18 ИЮНЯ 2009 г. ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА
 
 Вчера в Кремле глава КНР Ху Цзиньтао и президент Дмитрий Медведев подписали совершенно эпохальное соглашение. Они подписали контракт на двадцать лет на поставку Россией Китаю 300 млн тонн нефти общей ценой 100 млрд. дол. Учитывая, что в тонне нефти 5,7 баррелей, это означает, что Россия в течение двадцати лет будет поставлять Китаю нефть по цене 57 дол. за баррель. Это означает, что Россия отныне – сырьевой придаток Китая.
 
Президент Медведев справедливо назвал этот контракт сделкой века, а также выдвинул предложение отменить доллар как мировую валюту. В ответ Ху Цзиньтао сердечно поблагодарил Россию за помощь во время ликвидации последствий землетрясения в Сычуани. Насчет доллара глава КНР промолчал, тем более что контракт китайцы предусмотрительно деноминировали в долларах.
 
57 долларов за баррель – это та цена, которую первый вице-премьер Игорь Сечин публично объявил «справедливой». Теперь мы знаем, что такое справедливая цена – это цена, по которой Россия продает нефть Китаю.
 
Для того, чтобы продавать эту нефть, надо построить нефтепровод в Китай – ВСТО. Нефтепровод до Дацина, который хотел строить ЮКОС, стоил по плану около 4 млрд. дол. Заявленная в марте 2008-го года общая стоимость ВСТО – 29 млрд. дол. При таком положении дел транспортировка нефти по этому нефтепроводу будет окупаться при цене нефти свыше 80 дол. за баррель. Мы подписали по 57.
 
Когда государство продает что-то себе в убыток, это не является ни случайностью, ни геополитикой. Это является совершенно другим, конкретным поступком, за который, кстати, в Китае дают «вышку».  
 
Если Кремль планирует впечатлить Запад контрактом, по которому мы будем нести несколько миллиардов долларов убытков в год, то Запад, конечно, будет впечатлен. Но не совсем в том смысле, на который надеялись в Кремле.
 
Если Кремль считает, что некоторых нефтетрейдеров, через которых государство продает нефть, могут на Западе взять за задницу, поэтому удобней решать такие вопросы с китайцами – это верно только до поры до времени.
 
 
 
Если что и можно сказать после этого контракта — это то, что потеря Дальнего Востока стала неизбежной. Просто потому, что с левой стороны Амура стоит скособочившийся Благовещенск, а напротив него — растут небоскребы Хэйхэ. Просто потому, что Кремль добивает Дальний Восток, запрещая то экспорт леса-кругляка, то импорт иномарок, а Китай считает, что обогащение бизнесменов есть национальная задача. Совершенно не исключен в обозримом будущем серьезнейший конфликт с Китаем — когда Кремль, сообразив, что он надел на себя нефтегазовую удавку, начнет, по обыкновению, плеваться, лягаться и устраивать «газовые» или «молочные» войны, тем самым только глубже затягивая удавку на шее.
 
Нетрудно заметить, что стратегия Кремля по отношению к Китаю полностью повторяет то, что делал бывший глава ЮКОСа Михаил Ходорковский. С одной только разницей.  
 
Если вы строите нефтепровод за 4 млрд. дол, осваиваете месторождения и продаете нефть по рыночной цене — это означает создание мощнейшего экономического района в Восточной Сибири, района, где происходит рыночная диффузия России и Китая так, что экономика обеих стран оказывается спаяна, как сиамские близнецы, и война между Россией и Китаем автоматически становится невозможной, потому что принесет обеим сторонам слишком много ущерба.
 
Если вы строите самый дорогой в мире нефтепровод за 29 млрд. дол., если вы заключаете контракты в убыток государству (а прибыль – кому?),  если ваша деятельность по освоению месторождений Восточной Сибири при этом сводится к отъему лицензий у добитого ЮКОСа — то потеря этих территорий — не обязательно в ходе войны —  автоматически становится неотвратимой.
 
http://www.ej.ru/?a=note&id=9193

Цитата: "Наиболее ярко «путиномику» характеризует наш аграрный сектор. Россия занимает 2-3 место в мире по экспорту зерна, и одновременно, 2-3 место по импорту мяса и мясопродуктов. Это то же самое, что занимать 2-3 место в мире по экспорту нефти и 2-3 место по импорту бензина."
 
Полностью.
Харакири для «Единой России»
 
В 2008 году мировая экономика вошла в глубокий кризис, и социально-экономическая ситуация в России резко ухудшилась, но пока кризисные явления еще не стали столь заметными, чтобы вызвать серьезное недовольство россиян, хотя к концу года ситуация в корне изменится. Российские руководители стремятся «заболтать» кризисные явления с помощью обещаний, что кризис вот-вот завершится, и вернутся прежние времена высоких цен на нефть и другой «манны небесной». Но для России нынешний кризис будет значительно более тяжелым, чем для других стран, т.к. российская экономика как в фокусе сконцентрировала в себе основные проблемы и противоречия современной мировой экономики, главной проблемой которой является дисбаланс между основным мировым производством, сконцентрированным в Китае, жители которого недопотребляли, и основным мировым потребителем США, где происходило сверхпотребление. В России четверть населения потребляло, как в США, а три четверти - недопотребляли, как в Китае.
 
Китай, как главная «фабрика мира» вывозил больше, чем потреблял, а сами китайцы потребляли меньше, чем производили, т.к. 40% их доходов направлялось на накопление. В США же, наоборот, накопление было со знаком минус, и потребляли американцы значительно больше, чем производили сами, поэтому находились в большой зависимости от импорта необходимых им товаров. Экономика же КНР сильно зависела от мировых рынков сбыта производимой китайцами продукции, и падение спроса на китайские товары чуть ли не на треть привело к массовым банкротствам китайских заводов, ориентированных на экспорт. Миллионы китайских рабочих потеряли работу, и произошел ощутимый спад в экономике.
 
Но, судя по тому, как быстро китайское руководство смогло принять оптимальную программу преодоления кризиса, оно, в отличие от российского и американского, прогнозировало начало мирового кризиса заранее, и было готово к нему. Учитывая исторически сложившееся постоянное недопотребление китайского населения, руководство КНР сменило стратегическую ориентацию китайской экономики с экспортной направленности на развитие внутреннего спроса населения и реализацию больших инфраструктурных проектов, выделив на эти цели 4 трлн юаней. И, несмотря на принятие абсолютно правильной программы преодоления кризиса, Китаю потребуется полтора-два года на перестройку экономики, прежде чем он начнет развиваться прежними темпами.
 
А вот у США ситуация значительно сложнее, т.к. американцы потребляли больше, чем создавали сами, покрывая эту разницу пустыми бумажками под названием доллары США. Поэтому в Америке неизбежно должно произойти достаточно длительное и глубокое массовое обесценение капиталов и существенное падение уровня жизни рядовых американцев, чтобы экономика сбалансировалась на равновесном уровне. Им потребуется существенным образом снизить потребление, как американского государства в целом, так и отдельных его граждан. Это очень болезненный процесс, и по собственной воле ни одно правительство в мире на это не пойдет, т.к. оно обрекает себя на поражение в следующей выборной кампании. Поэтому кризис для экономики США затянется, как минимум, до 2011-2012 гг.
 
Кризис в России – это кризис в квадрате.
 
РФ вывозит значительно больше, чем потребляет ее население, и ее экономика в определяющей мере зависит от экспорта. Но в отличие от китайского экспорта готовой продукции, в котором заключена большая доля добавленной стоимости, российский экспорт – это экспорт сырья, в котором добавленная стоимость составляет незначительную часть. Поэтому только четверть населения страны, в той или иной степени связанная с распределением сырьевой ренты сверхпотребляла, а три четверти недопотребляли. Природная рента же полностью зависит от колебаний на сырьевых рынках, а в условиях массового падения производства во всем мире, неизбежно будут падать спрос и цены на российское сырье. И если кто-то надеется на повышение цен на нефть и сырьевые товары в ближайшие годы, то он просто не понимает законов экономического развития.
 
В феврале прошлого года я написал статью «Почему растут цены на нефть?», напечатанную в журнале «Политический класс», где описал механизм роста цен на нефть, исходя из теории Н.Д.Кондратьева о больших экономических циклах. В своей статье я предупреждал, что, как только наметится спад в реальном секторе экономики США, цены на нефть не только снизятся, они просто обвалятся. Не прошло и полугода, как все произошло именно так, как я и предсказывал: цены на нефть упали со 147 до 35 долларов за баррель. И в ближайшие годы не стоит рассчитывать на рост нефтяных цен – все цены в мире будут падать. Тем более что снижение поставок нефти в США странами ОПЕК на 14%, тут же были компенсированы увеличением поставок Бразилии в 2 раза и России в 10 раз. Поэтому нынешний спекулятивный рост цен на нефть уже скоро закончится новым обвалом.
 
Та четверть населения россиян, которая, как в целом США, потребляла больше того, что производила, сформировала зависимость нашей страны от импорта продовольствия и других товаров. Но если США покрывали избыточное потребление своими долларами, пользующимися спросом во всем мире, то Россия покрывала свое избыточное потребление западными кредитами. И США, и Россия живут в кредит, но у США этот кредит обеспечивается самой мощной экономикой в мире, основанной на пятом технологическом укладе, поэтому их, правда, все с меньшей охотой, кредитует весь мир. А экономика России отсталая, базирующаяся на четвертом технологическом укладе, заложенном еще Сталиным в 1930-40 гг., привлекает мировой капитал, исключительно богатством своих недр.
 
Кризис в России – это кризис в квадрате: кризис китайский помноженный на кризис американский. И преодолеть этот кризис российскому руководству будет во сто крат сложнее, нежели китайцам или даже американцам, т.к. это кризис самой модели экономического развития. Это кризис той монетарно-либеральной, а точнее сказать «спекулятивной» модели экономики, которая получила название «путиномика», хотя формирование ее произошло еще в 1993-96 гг., задолго до прихода В.В.Путина к власти. Ее «родителями» являются Чубайс с Гайдаром, но своего «расцвета» она достигла именно при Путине в 2005-2008 гг., когда после дефолта 1998 года «знамя» спекулятивной модели подхватили Кудрин с Игнатьевым, чьими руками Чубайс с Гайдаром и осуществили дефолт 1998 года.
 
Наиболее ярко «путиномику» характеризует наш аграрный сектор. Россия занимает 2-3 место в мире по экспорту зерна, и одновременно, 2-3 место по импорту мяса и мясопродуктов. Это то же самое, что занимать 2-3 место в мире по экспорту нефти и 2-3 место по импорту бензина. Ведь, что такое бензин – это та же самая нефть, только подвергшаяся глубокой переработке, а откорм скота в определяющей степени зависит от количества потребленного им зерна. И задача увеличения экспорта зерна из России, поставленная правительством РФ, очень точно характеризует модель экономического развития, на которую ориентировано российское руководство - экспорт в ущерб развитию собственного производства. «Не доедим, но вывезем!» - это главный лозунг еще дореволюционной российской бюрократии.
 
Эта модель экономического развития России напоминает айсберг, видимую часть которого олицетворяют собой достаточно публичные олигархи, типа прошлогоднего лидера списка журнала «Форбс» Олега Дерипаски, который, пользуясь дешевыми западными кредитами, нахватал активов в расчете на бесконечный рост мировой экономики, а эффективно распорядиться ими не может. Скрытую же, подводную часть айсберга наиболее ярко олицетворяет хозяин Черкизовского рынка Тельман Исмаилов – один из лидеров теневого российского бизнеса. Но и у публичных российских бизнесменов значительная часть их бизнеса так же находится в «тени», прячется от налогов, скрывается в оффшорах. Не случайно, по данным Всемирного банка объем теневой экономики России оценивается в 49% от ВВП, в то время как в Европе она составляет 7-9%, а в США – 10-11% от ВВП.
 
Теневая экономика является фундаментом и питательной средой российской коррупции, с которой они не разделимы. И судя по всему, нахождение половины экономики в «тени» вполне устраивает российское руководство, т.к. у него не хватает желания или политической воли, чтобы сломать эту разрушающую Россию модель экономического развития. Но спекулятивная модель российского «бизнеса» обречена - экономика страны не может развиваться в условиях саморазрушения, и кризис выполнит этот процесс вопреки воле руководителей России. И пока спекулятивная модель не будет разрушена до основания, а с политической сцены не уйдут все эти Гайдары, Чубайсы, Кудрины, Игнатьевы, Шуваловы, Дворковичи, Улюкаевы и иже с ними, в России не начнется экономический подъем.
 
Сказки Андерсена.
 
Антикризисная программа правительства РФ - это попытка реанимировать корчащуюся в предсмертных муках спекулятивную монетарно-либеральную модель экономического развития. Первая попытка реанимации в ноябре-декабре 2008 года закончилась потерей более чем 200 млрд. долларов ЗВР России и обрушением реального производства. Вторая – приведет к еще большим потерям с тем же результатом. Но ее принятие очень сильно напоминает сказку Андерсена «Новое платье короля», где в качестве «ловких портных» выступают Кудрин, Игнатьев, Шувалов, Дворкович, Улюкаев и т.д. А партия «Единая Россия», подобно придворным короля, одобряет любые экономические благоглупости правительственных либеральных монетаристов. Недаром антикризисную программу правительства не поддержала ни одна партия, кроме «Единой России». А пропутинская партия «Справедливая Россия» даже заявила, что «король-то голый!» и выступила с резкой критикой правительственной программы, отказавшись проголосовать за ее одобрение.
 
По моим прогнозам, в 2009 году ВВП страны снизится, минимум, на 10-12% по сравнению с 2008 годом. Падение промышленного производства составит 25-30%, объемы строительства упадут на 35-40%, количество безработных превысит 10 млн. человек, а инфляция составит 18-20%. Доходы бюджета уменьшатся на 50-60%, реальные доходы населения снизятся более чем на 10%. Резервный фонд будет фактически исчерпан уже в этом году, а золотовалютные запасы России сократятся до 150-200 млрд. долларов. Но в 2010 году мировой кризис будет продолжаться, поступления в бюджеты всех уровней РФ резко сократятся вследствие сжатия спирали рецессии, а резервов для латания дыр уже не останется.
 
Сейчас мы наблюдаем лишь отдельные выступления трудящихся, то на Дальнем Востоке, то в Сибири, то на Урале, то в Ленинградской области вследствие остановки предприятий, резкого ухудшения их финансового состояния, взаимных неплатежей, роста безработицы и задержек зарплат. Но уже к концу года такие выступления будут насчитываться по всей стране десятками и даже сотнями, а в 2010 году, когда экономическая ситуация еще более ухудшится, проблемы «Пикалёва» станут повсеместными, и этих выступлений будет сотни или даже тысячи.
 
Причем, эти проблемы будут касаться не только моногородов с одним бюджетообразующим крупным предприятием. В моем родном городе Орле, областном центре, в котором насчитываются десятки предприятий, из которых уже сейчас ни одно не работает нормально, индекс промышленного производства упал на 38%, в строительстве - аж на 50% по сравнению с прошлым годом.
 
Кстати, по прогнозам известного астролога Павла Глобы (с которым мой экономический прогноз полностью совпадает) пик кризиса придется на лето 2010 года. «В 2010 году в Россию вернутся «лихие 1990-е», - прогнозирует П.Глоба, - «страну ожидает всплеск бандитизма, массовый передел собственности, криминальные разборки на улицах городов».
 
И что тогда будет делать правительство РФ? Тем более что основные собственники российской экономики находятся в большинстве своем в оффшорах. Ну, какой с них может быть спрос? Как российское правительство собирается выбираться из кризиса? Или Путин будет лично гасить пожары социальных протестов, которые неизбежно обеспечит нам разлагающийся труп спекулятивной модели российской экономики, по всем «городам и весям» России? А на его призывы к «социальной ответственности бизнеса» несколько лет тому назад очень определенно ответил в своей статье добрый приятель В.В.Путина Петр Авен: «Социальная ответственность бизнеса заканчивается на уплате налогов! И всё!».
 
У российского правительства нет адекватной программы выхода из кризиса, подобно китайской, т.к. нет понимания глубинных причин и механизма нынешнего кризиса. В отличие от китайского руководства, российское даже не ставит вопрос о стимулировании внутреннего спроса за счет тех трех четвертей населения, которое недопотребляет. И развитие инфраструктурных проектов в планах на 2009-2010 гг. резко сокращается. Вместо того, чтобы направить средства Стабфонда на стимулирование внутреннего потребления и реализацию крупных инфраструктурных проектов, которые за счет мультипликативного эффекта дадут рост доходов, и соответственно налоговых поступлений в бюджет, российское правительство предполагает «тупо проесть» эти средства, покрывая ими выпадающие доходы бюджета.
 
А «Единая Россия» предлагает тушить пожары экономических проблем, возникающих вследствие углубления кризиса, путем выездов депутатом ГД на места, как Путин в Пикалёво. Мне это простое решению сложных проблем напоминает очень популярный в конце 1980-х гг. анекдот про В.И.Чапаева и Петьку. Когда на вопрос Петьки: «В.И., может подумаем, как сбить плод, висящий высоко на дереве?». В.И. ответил: «Нечего думать, качать нужно!». Весь идиотизм подобной политики единоросы ощутят в 2011 году, когда российский избиратель прокатит их на выборах в ГД. Но они сами виноваты, т.к. своими собственными руками совершили «старинный национальный обряд японских самураев - харакири», поддержав без серьезного осмысления антикризисную программу правительства РФ, которая неизбежно приведет к обострению кризиса в нашей стране.
 
 Александр Айвазов
 
 http://www.apn.ru/publications/article21764.htm

Черкизовский рынок и Ибн Хальдун
В середине 20 века американец Артур Лаффер доказал, что в определенных условиях увеличение налоговых ставок вызывает уменьшение налоговых поступлений.  
За шесть веков до Лаффера арабский историк Ибн Хальдун предложил свою модель взаимоотношения налогов и государства. В начале династии нравы правителей просты, а налоги низки, писал Ибн Хальдун. Так как налоги низки, ремесло и торговля начинают развиваться. По мере того, как ремесло и торговля развиваются, правители привыкают к роскоши. По мере того, как правители привыкают к роскоши, они повышают налоги. Когда правители повышают налоги, ремесло и торговля приходят в упадок. Но так как правители уже привыкли к роскошной жизни, то они увеличивают норму изъятий. Этот порочный цикл кончается тем, что с гор или из степей приходят новые завоеватели. Нравы их просты, и налоги низки…
 
Нетрудно заметить, чем Лаффер отличается от Ибн Хальдуна. Американец Лаффер жил в стабильном обществе, где с переменой налогов не менялся ни порядок выборов, ни Сенат, ни Конгресс: перемены в экономике затрагивали только экономику. Ибн Хальдун жил в нестабильном обществе, где перемены в экономике меняли всю государственную ткань, и он очень точно описал жизненный цикл исламских ближневосточных государств.
 
Россия в этом смысле ближе к средневековому Востоку, нежели к современной Америке. И основная опасность финансового кризиса для России заключается в том, что при уменьшении ВВП властная элита пытается сохранить в прежнем объеме свои доходы, что приводит к увеличению доли чиновника в каждом заработанном рубле и, как следствие – к беспорядкам и краху не экономики уже, а самого государства.
 
Возьмем, к примеру, Черкизовский рынок. Кризис усилил борьбу силовиков за передел таможни. В процессе этой борьбы переделили и Тельмана Исмаилова, фактического хозяина рынка, а сам рынок закрыли. Проблема заключается в том, что Черкизовский рынок был, по сути, гигантским логистическим центром: туда свозили все из Китая, а уже оттуда мелкооптовые партии товара ехали в Рязань, Ярославль, Тулу. Что мы имеем в итоге? Число безработных мигрантов на Черкизовском рынке, по оценке президента федерации мигрантом Маджумдера Мухаммада Амина, составило 100 тыс. человек; эти люди попытались перекрыть Щелковское шоссе. Сейчас торговцы уже Птичьего рынка, вытесняемые китайцами, грозятся перекрыть МКАД. И это не считая десятков тысяч отныне безработных мелкооптовых торговцев и водителей из других городов. Стоила ли драка между силовиками таких социальных потрясений в разгар кризиса?
 
Возьмем беспорядки в республике Алтай — ОМОН разогнал рабочих компании «Магистраль», которые пытались перекрыть трассу, потому что им несколько месяцев уже не платят зарплату. Проблемы Алтая очень просты — там любят охотиться высокопоставленные чиновники. Как следствие организаторы охот имеют в республике карт-бланш и контролируют с недавних пор все финансовые потоки. Кризис привел к тому, что передел потоков стал абсолютным, и в результате «Магистраль» — крупнейшая в республике компания, специализирующаяся на дорожном строительстве и не принадлежащая к бизнес-группе высокопоставленных охотников — не получила ни копейки. Результат — многотысячные митинги доведенного до отчаяния населения и перекрытие федеральных трасс.  
Примерно так же разворачивались события и в Приморье. Как только грянул кризис, отечественные автозаводы, которые контролируются лично близкими Путину людьми, тут же получили преференции в виде кредитов и запретительных пошлин на ввоз иномарок. Это ударило по всем российским автовладельцам, а для Калининграда и особенно Приморья, где почти каждая семья имеет японскую иномарку, а каждая десятая семья причастна к бизнесу по ее ввозу — это стало катастрофой. Митинги разогнали ОМОНом, а премьер Путин заявил, что покупка иномарок в разгар кризиса — это измена Родине. Учитывая, что сам премьер ездит не на «жигулях», этот ответ сильно напоминал знаменитую фразу Марии Антуанетты: «Если нет хлеба, пусть едят пирожные».
 
Не менее примечательны споры, развернувшиеся вокруг закона «О торговле». Пока кризиса не было, торговля обходилась и без закона. Как только грянул кризис, торговые сети и производители еды сцепились под ковром, пытаясь выторговать себе прибыль административным путем. В результате родилось два проекта закона «О торговле»: один отстаивает интересы ритейлеров, другой — производителей. Какой бы закон принят не был, оба равно плохи, ибо оба увеличивают регулирующие полномочия чиновников, а, соответственно, и количество взяток, которое в конечном счете заплатит потребитель.
 
Приморье, Алтай, Черкизовский рынок — это все частности. Но эти частности складываются в общую картину. Везде сильные мира сего, пользуясь доступом к власти, делят пересыхающие финансовые потоки в свою пользу и, чтобы получить три копейки, гадят на три рубля.
 
Кончится ли эта ситуация социальным взрывом? Это зависит только от цены на нефть. Но в любом случае меры, которыми Кремль реагирует на финансовый кризис, кардинально отличаются от реакции открытого общества. По сути, эти меры сводятся к тому, что тот или иной лоббист уговаривает дать ему денег, и указания Путина зависят не от разумности предлагаемых мер, а от степени близости к нему лоббиста. Иначе говоря, все идет по Ибн Хальдуну: доходы государства падают, но так как власть имущие привыкли к роскошной жизни, они повышают и повышают норму изъятий.
 

Процитировано сообщение: Соломатин Владимир от 21.07.2009 :: 13:15:15:

Чот не открывается.
403-я выскакивает.

Процитировано сообщение: Коломейцев Григорий от 22.07.2009 :: 17:01:02:

 
Ну тогда вот.......
http://soft-teleport.ru/uploads/flash/apstenu.swf